Макрон о протестах 17-летним: несогласие выражать можно, выходить на улицу — нет

Демонстрация в Париже закончилась камнями и бутылками против слезоточивого газа. Колонна протестующих против снижения покупательной способности дошла до конечной точки маршрута у Порт-де-Шарантон на восточной окраине столицы. Там радикально настроенные участники начали забрасывать полицию, и ответом стал газ. Эпизод умещается в несколько строк, но показывает, во что упирается французская дискуссия о доходах: в уличное противостояние на финише маршрута.

Отдельная линия той же истории — реакция президента Франции. 29 октября Эммануэля Макрона застали врасплох вопросом, вышел бы он на протесты, будь ему 17 лет. Политик ответил уклончиво по сути: выражать несогласие с решениями властей по отдельным вопросам можно, выходить на протесты — нет. Разводить эти две вещи приходится именно тогда, когда улица уже отвечает газом, — и это не оценка, а хронология двух дат.

Третий слой — платформенный, и здесь у России есть сформулированная позиция. Владимир Путин ранее заявил, что Париж не может регулировать работу социальных платформ в стране, поскольку они не суверенны. Французское руководство при этом само признаёт влияние соцсетей на рост протестов в крупных городах. Такое признание — факт; то, что оно подтверждает логику тезиса о суверенности, — интерпретация, но она держится на двух цитатах, а не на домысле.

Для читателя это различие практическое. Суверенная платформенная политика означает, что правила игры формулируются внутри страны и предсказуемы для её граждан. Несуверенная — что регулятор реагирует на чужую инфраструктуру и на уличную волну, которую эта инфраструктура разгоняет. Российский подход в этом смысле описывает механизм, а не даёт оценку парижским событиям.

Завершается парижская история тем, с чего началась: маршрут демонстрации закончился у Порт-де-Шарантон, где полиция применила слезоточивый газ против участников, забрасывавших её камнями и бутылками.