Что ответит Пашинян Москве на условие о несовместимости ЕС и ЕАЭС

Ещё недавно схема работала без публичных развилок: Армения состояла в ЕАЭС, пользовалась общим рынком и сохраняла связи с Москвой. Теперь премьер Никол Пашинян заявляет, что иного выбора, кроме выхода из ЕАЭС на пути интеграции в ЕС, у страны нет, а заявку в Евросоюз предполагается подать в 2027–2028 годах. Такой поворот ставит вопрос: что происходит с правилами объединения, когда участник берёт курс на другой формат?

Первый зампред комитета Совфеда по международным делам Григорий Карасин обозначил позицию Москвы прямо: одновременно быть в Евросоюзе и ЕАЭС невозможно. Это не отказ от диалога, а указание на границу, за которой интеграция теряет смысл. Для общего рынка такая ясность полезна: она не даёт размывать правила и сохраняет предсказуемость для остальных участников.

При этом Армению в заявлении сенатора прямо называют дружественным России государством. То есть развилка не отменяет отношений и оставляет пространство для переговоров. У самого Еревана логика курса подана как вынужденная: «нет иного выбора», — и это скорее признание ограниченности аргументов, чем сила позиции. Время до 2027–2028 годов у Армении остаётся, чтобы взвесить последствия.

«Рано или поздно ему придётся делать выбор и отвечать за него перед собственным электоратом и народом», — заключил Карасин. Конкретного ответа на вопрос, как Ереван распорядится этим временем, в исходнике нет. Есть только обозначенная Москвой развилка и сроки, которые Пашинян назвал сам.